29 апреля 2008 года умер 102-летний Альберт Хофманн. Его смерть символична. 70 лет назад он случайно открыл вещество, ставшее известным под аббревиатурой ЛСД. А 40 лет назад планетой прокатились события, которые запечатлились в исторической памяти просто как год, год 1968-й. Какой это был год! Возможно, не было бы ЛСД, а еще марихуаны, которые стали Наркотиками 60-х, не было бы и Такого 1968 года, года, который создал свободное общество.

Это сейчас наркотики в общественном сознании воспринимаются как некое абсолютное зло. Против этого факта, как правило, не возражают даже те, кто наркотики употребляет. Разве что любители марихуаны продолжают утверждать, что это не наркотик и требуют ее разрешения. В 60-х годах с наркотиками не боролись так строго, много писали и говорили об их положительных качествах. Практически именно ЛСД и марихуана стали для молодежи того десятилетия средством, при помощи которого они бросали вызов косности и несправедливости мира, в котором жили. И действительно, разве не был вызовом старому обществу и старшему поколению длинноволосый, бородатый студент какого-нибудь западного университета, демонстративно попыхивающий самокруткой с канабисом в кабинете ректора, требуя решить, наконец, "половой вопрос", иными словами разрешить совместное проживание в комнатах студенческого общежития юношей и девушек.

Конечно, это упрощение. Бурные события 1968 года имели куда более глубокие причины. В этот год зримым стал разрыв между поколениями. Отцы и дети, жили в разных мирах. Отцы и матери, пережившие Вторую мировую войну, довольствовались относительным миром и благополучием, и были рады уже этому. Первое послевоенное, и, самое главное, первое действительно сытое поколение, мечтало изменить мир. Их идолами были Мао, Сартр, Че и Фидель. Они слушали "Битлз" и "Дорз", "отправлялись в путешествие" под действием ЛСД, веселились, покурив "травки", и любили друг друга везде, где придется. И были искренни в своих поступках и словах.

Революция

Май 1968 года. В Нью-Йорке из-за студенческих волнений закрыт Колумбийский университет. В Париже протестуют студенты Сорбонны. Уже убит Мартин Лютер Кинг и всего несколько недель осталось до убийства сенатора Роберта Кеннеди.

В этот год уже протестовали студенты Западного Берлина, Рима, Мадрида, многих американских университетов, вызов коммунистическому режиму бросили польские студенты, еще будут протестовать студенты Токио, Мехико. Даже в Каире студенты будут возмущаться тем, что всего год назад Египет так бездарно проиграл войну Израилю, и требовать возмездия.

В этот год война во Вьетнаме становилась все боле жестокой, а жервы все более многочисленны. И движение против этой войны охватывало весь мир, сливаясь с протестами студентов, в том числе и против войны, а в США и с движением за гражданские права чернокожих американцев.

1968 год – это год "Пражской весны" и год, когда Советский Союз лишил сам себя единственного искреннего друга в Восточной Европе – Чехословакии.

И еще это год, когда в США в день проведения конкурса "Мисс Америка" родилось современное феминисткое движение. Женщины в день, когда происходила эта тогда еще очень консервативная церемония, короновали в качестве "Мисс Америки" овцу.

В 1968 году в коммунистическом Китае бурлила "культурная революция". Престарелый Мао Цзэдун, в отличие от многих других политиков такого возраста, оказался очень прозорливым, сделав в своих социальных экспериментах ставку именно на молодежь.

Этот год Фидель Кастро, не простивший Советский Союз за предательство во время Карибского кризиса 1962 года и отправивший в тюрьму просоветски настроенных соратников, объявил на Кубе "Годом Че Гевары". Тот был убит всего несколько месяцев назад, пытаясь поднять революцию в Боливии. Мертвый конкурент на право быть "знаменем революции" был Фиделю больше не опасен.

И в этот год информация действительно стала Продуктом. Вечерние теленовости в тех же США за год "выросли" с 10 минут сначала до получаса, а потом и до часа. Прошли первые спутниковые телетрансляции. А разница часовых поясов позволила наладить дело так, что пленка, снятая утром во Вьетнаме и переданная самолетом, вечером появлялась в американских теленовостях. К ужасу пока еще ничего не понимавших в этом деле генералов война во Вьетнаме водночасье стала первой телевизионной войной. Более того, не было бы этой информационной революции, не было бы и вообще революционного 1968 года.

Информационная революция началась, как водится, в США. Именно там частные телеканалы могли себе позволить то, что называют "свободой информации". (И действительно, о какой свободе можно было в 1968 году говорить, например, на французском государственном телевидении, знавшем тольку одну точку зрения – точку зрения президента де Голля, и где из теленовостей цензура, бывало, вырезала до 60% материалов.) Чтобы попасть в первые сюжеты новостей нужно совершить что-то радикальное и эпатажное – это закон жанра. В 60-х годах этим приемом эффективно научились пользоваться участники движения за гражданские права в США, вождем которого был Мартин Лютер Кинг.

Движение было основано на принципах ненасилия, разработанных еще в Индии в 20-30-х годах ХХ века Махатмой Ганди. В США и черные и белые активисты движения за гражданские права боролись против дискриминации черных (кстати, именно в 1968 году впервые вместо термина "негр" в США стали употреблять новое слово - "черный") и расовой сегрегации в южных штатах. Борьба была опасной, активистов часто просто убивали. Но главное в движении было привлечение внимания общественности (а значит и политиков) к проблеме. Добиться этого можно было только одним способом – спровоцировать насилие против себя. Власти, прежде всего, расистски настроенная полиция, раз за разом попадались на эту удочку.

В 1968 году такой способ привлечения внимания перешагнул границы США. В Нью-Йорке или Бэркли, в Париже или Мехико, в Западном Берлине или Варшаве, Праге или Мадриде события развивались по одной схеме. Ненасильственный (сначала) протест натыкался на тупое непонимание властей и насилие со стороны сил правопорядка. Потом все это попадало на страницы газет или в телерепортажи. И в итоге в массовом общественном сознании намечался (именно намечался, но еще не происходил) переворот.

А непонимание властей (читай – людей старшего поколения) того, что происходит, было тотальным. Тем более, что ничего 1 января 1968 года не предвещало, что именно этот год будет таким бурным. Генерал де Голль был убежден, что он уже дал французам все, что они хотели, и будущее прекрасно. Президент Линдон Джонсон имел все основания верить, что он сможет переизбраться на второй срок: уже четыре года прошло, как был принят революционный закон о гражданских правах, а программа "великого общества" дала американцам невиданную до этого систему социальной помощи, которую, кстати, так и не смогли демонтировать, несмотря на все попытки, ни Рональд Рейган, ни Джордж Буш-младший. Президент Мексики Густаво Диас Ордас готовился продемонстировать впечатляющие достижения его страны в ходе намеченной на осень Олимпиады.

Но небо упало на землю уже в январе 1968 года. Национальный фронт осовобождения Южного Вьетнама организовал самоубийственную с военной точки зрения (но блистательную - с пропагандисткой) операцию, известную как "Тет Оффенсив". Отряды Вьетконга ворвались во все крупные города Южного Вьетнама и взяли их под контроль, осадив даже американское посольство в Сайгоне. Через несколько дней американцы восстановили контроль над ситуацией, погибла половина всех бойцов Вьетконга, но мир, а главное - сами США, увидели, что американцы не всесильны.

Эти события дали новый толчок антивоенным настроениям в США. Протесты и насилие захлестывали страну, студенты (а в США тогда была всеобщая воинская обязанность) не хотели служить, а хотели менять мир. В итоге Джонсон отказался баллотироваться. Некую надежду давал сенатор Кеннеди, но его застрелили, как только после успешных праймериз в Калифорнии у него появился шанс стать кандидатом в президенты от Демократической партии. Апогеем того кровавого года в США стали расправы чикагской полиции над антивоенными демонстарциями в августе - в дни предвыборного съезда демократов (и ввода советских войск в Чехословакию).

Во Франции в январе уже зрели протесты в студенческих общежитиях Нантера - пригорода Парижа. А в мае парализован был уже весь Париж. Студентам не нраввилась консервативная система образования и порядки в университетах. Администрация и власти не шли на уступки. Бои между жандармерией и студентами в Латинском квартале стали классическим примером протеста и ответа на них властей. Апогей наступил, когда неожиданно, параллельно со студенческими протестами, всеобщую забастовку объявили профсоюзы.

Диасу Ордасу и мексиканским властям не было понятно, как могли мелкие группы студенческих активистов организовать впервые в истории страны масштабные студенческие волнения, длившиеся с конца июля до начала октября. Но приближалась Олимпиада, и ее нельзя было омрачать какими-то непонятными протестами. Поэтому 2 октября 1968 года на площади "Трех культур" в Мехико над участниками студенческого митинга учинили расправу. Сколько тогда погибло людей, неизвестно до сих пор – от 20 до 300 человек (по разным оценкам), но Олимпиада прошла успешно. Мир расправу предпочел не заметить.

Менее всего можно было ожидать чего-нибудь этакого за "железным занавесом". Но в январе польские власти запретили новую постановку пьесы Адама Мицкевича "Дзяды". Мицкевич – национальный поэт Польши. И антицаристкая пьеса "Дзяды" успешно ставилась все годы коммунистического режима. Но в новой постановке прочтение пьесы было несколько иным – упор делалася на религиозно-мистический аспект, а не на политический, как было принято раньше. Это и не понравилось властям. Ответом стали студенческие волнения, продолжавшиеся несколько месяцев. Причины протестов властям были совершенно непонятны – ведь студенты, участововашие в них, очень часто были выходцами из правящего слоя, детьми высокопоставленных партийных работников.

В мире был только один человек, для которого первые дни 1968 года точно не принесли радости – первый секретарь Компартии Чехословакии Антонин Новотный. Президиум ЦК КПЧ фактически сместил его с поста еще в конце декабря 1967 года, а офицально это решение было оформлено 3 января на пленуме ЦК КПЧ. Новый первый секретарь Александр Дубчек позднее стал символом, хотя едва ли подходил к этой роли. Но он искренне верил, что коммунистическую систему можно изменить, сделать ее человечной и демократичной. В одночасье Чехословакия вдруг стала свободной. Люди стали дискутировать, а газеты писать обо всем. Произошедшее не укладывалось ни в какие принятые рамки – ведь Чехословакия была единственной страной Восточной Европы, где коммунисты действительно победили на свободных выборах 1946 года. Да и в последущие годы чехи и словаки были образцом лояльности к коммунистическому режиму. Но самее главное - в Чехословакии, в отличие от Польши или Венгрии, люди действительно хорошо относились к Советскому Союзу.

Однозначно "Пражская весна" не была антикоммунистической. Популярность КПЧ была высока как никогда, в партию вступали все новые и новые члены. Проведенный летом 1968 года опрос показал, что 89% жителей страны хотели бы жить при социализме и только 6% - при капитализме. Надо понимать, что на дворе был 1968 год, и за идеологическими понятиями в разделенном на два враждебных лагеря мире стояло очень конкретное содержание. Чехи и словаки делали свой выбор, но хотели и социализма и свободы. И при этом хотели дружить с СССР, в чем непрестанно уверял Леонида Брежнева Дубчек. Но Советский Союз нервничал, нервничали и соседи Польши в Восточной Европе. Им виделся призрак Венгерского восстания 1956 года, которое действительно было антикоммунистическим.

20 августа войска стран Варшавского договора (на самом деле – в основном советские) вошли в Чехословакию. Для чехословацкого руковдства это было полной неожиданностью. Дубчеку до последнего не хотел верить, что это случилось. Его самого и других коммунистических руковдителей арестовали и вывезли в СССР, в Украину. В Советском Союзе надеялись, что "здоровые" силы КПЧ тут же возьмут власть. Но таковых "здоровых" сил не оказалось. Точнее они были, но были в явном меньшинстве и в президиуме, и в ЦК КПЧ. Пришлось идти на переговоры с арестованными чехословацкими руководителями, а 27 августа их вернули в Прагу, но действовать они могли уже только под совтским контролем.

В эти дня не понимали, что происходит не только руководители КПЧ, но и рядовые чехи и словаки. Они пытались говорить с солдатами, задавали им один вопрос: "Зачем вы сюда пришли". Те в основном просто молчали, но иногда отвечали, что у них приказ. Вначале люди (в первых рядах были студенты) пытались остановливать танки в своими телами. Те не останавливались. Тогда в танки полетели камни, кирпичи, бутылки с "коктейлем Молотова". Советские войска отвечали пулеметными и автоматными очередями. С советско-чехословачкой дружбой в эти дня было покончено.

Эволюция

Участники событий 1968 года были убеждены, что происходит настоящая революция. Они ее творили своими руками. Среди протестующих были люди самых разных взглядов, но левые, социалистические и коммунистические настроения среди них доминировали. Но это не был ортодоксальный коммунизм. Для участников тех событий и капитализм Запада и коммунизм Советов были явлениями одного порядка. Ордоксальные коммунисты отвечали участникам волнений такой же враждебностью. Самые мощные компартии Запада (Франции и Италии) не поддерживали студенческих протестов и высмеивали заявления студентов о революции. Понятно, почему. Сытые и, казалось бы, довольные молодые люди никак не укладывались догматические представления о классоой борьбе.

Революции в 1968 году не случилось. Несмотря на яркость происходящего, во сто крат усиленного телевидением, это было действительно движением меньшинства. И правы были и генерал де Голль, и демократический кандидат в президенты США Губерт Хэмфри, и коммунистический руководитель Польши Владислав Гомулка, когда почти в унисон, хотя может и несколько разными словами, говорили о необходимости поддержания закона и порядка и о нетерпимости ситуации, когда явное меньшинство диктует свою волю большинству общества.

Студенческие протесты в большинстве стран не поддержали другие социальные слои, не поддержали в первую очередь рабочие. Опять же стоит вспомнить, что это был 1968 год и рабочие во всех развитых странах, которые еще не шагнули в новое постиндустриальное общество, были самым многочисленным классом населения.

В Польше для расправ над протестующими студентами привлекали отряды "рабочей милиции" (что-то вроде советских дружинников) и те с удовольствием избивали этих "маменькиных сынков". Судьба коммунистического режима в Польше была предрешена немного позже, когда власти в декабре 1970 года учинили кровавую расправу над восставшими рабочими польского Поморья. После этого произошло так сказать слияние интеллектуального и рабочего течений в антикоммунистическом движении Польши.

В Чехословакии "Пражскую весну" не удалось остановить одним актом советского вторжения. Дубчека сместили только в марте 1969 года. После чего так называемый режим "нормализации" похоронил коммунистическую перспективу в этой стране, предрешив через 20 лет "Бархатную революцию". Вопрос, могла ли Чехословакия пойти другим путем, остался открытым.

В США, вопреки расхожему представлению, большинство населения поддерживало войну во Вьетнаме, считая ее справедливой. И президент Джонсон, если бы не поддался давлению меньшинства, наверное смог бы все-таки победить на выборах 1968 года. Пример таких настроений давали жители Чикаго, которые полностью одобряли жесткие меры полиции и мэра Ричарда Дейли против "беснующихся" демонстрантов. К слову, Дейли происходил из рабочих и, также как и его "товарищи по классу", люто ненавидел всех этих странно разряженных, волосатых и бородатых молодых "бездельников".

События во Франции приобрели несколько другой оборот и стали нарицательными потому, что там именно в мае сошлись как бы два разных процесса – протесты студентов и протесты рабочих, которых уже "достал" режим де Голля. Но протесты даже тогда не слились в один общий поток. Власти вели отдельные переговоры с обеими группами протестующих, и пошли на самые большие уступки (собственно дали все, что те хотели) именно рабочим. После этого протесты пошли на спад, и де Голль после некоторых колебаний и откровенной растерянности все-таки нашел выход. В июне он объявил досрочные выборы в Национальное собрание. И Франция предпочла закон и порядок, олицетворяемый де Голлем. Голлистская партия Союз демократов за республику получила в парламенте огромное большинство. Впрочем, всего через год после выборов сам де Голль был уже в оставке. В апреле 1969 года, проиграв референдум, он наконец оставил Францию в покое.

Интересно, что общим для власть предержащих (и на Западе, и на Востоке) было неверие в стихийность студенческих выступлений. Гомулка и вождь коммунистической ГДР Вальтер Ульбрихт говорили о заговоре сионистов. Де Голль был убежден, что заговор против него организовало ЦРУ США. В СССР Брежнев и политбюро ЦК КПСС считали, что ЦРУ причастно к событиям в Чехословакии. И это несмотря на то, что КГБ имело совершенно точные данные, что для американцев "Пражская весна" была полной неожиданностью. Впрочем, также как впоследствии полной и очень нежелательной неожиданностью для США станет распад СССР. Но дальше всех в поисках заговора пошли мексиканские власти, назвавшие студенческие волнения результатом международного коммунистического заговора, инспирированного ЦРУ (!).

Если брать в исторической ретроспективе, то события 1968 год имели далеко идущие последствия. Общественные перемены не случились в одночасье, но остановить их было уже невозможно. Стирались условности и социальные барьеры, разделявшие общество. Информационная революция набирала обороты. Женщины, на которых в 1968 году даже сами участники протестов смотрели как на людей второго сорта, добились всех мыслимых и немыслимых прав. В этом смысле именно в 1968 году родилось действительно свободное общество, в которое после 1991 года попытались впрыгнуть и осколки бывшего Советского Союза.

Вероятно, это свободное общество умерло 11 сентября 2001 года под руинами башен-близнецов в Нью-Йорке, но это уже другая тема.

Владимир Лукин, Киев

Версия для печати