Удивительное дело. Согласно социологическим опросам, подавляющее большинство российских граждан жаждут пресловутой стабильности и в тоже время не верят в наступление этой самой стабильности.

Казалось бы, какие могут быть основания для беспокойства? Ведь Россия по-прежнему уверенно "встает с колен" (любимый образ придворных агитаторов). Продолжающийся экономический рост, полное вытеснение оппозиции на обочину политической жизни, послушный парламент, контроль государства над СМИ, которые не устают прославлять успехи власти и разоблачать ее врагов.

Тем не менее, политологи указывают на очевидный разрыв: бесспорные успехи Кремля в экономике не подкреплены институционально. Прежде всего, речь идет об отсутствии в России независимой судебной системы и, как следствие, так и несформированном институте собственности. Правда, есть и изменения: эти проблемы, по крайней мере, начали открыто обсуждать.

Через четыре года после ареста Михаила Ходорковского наконец-то публично признали, что в современной Росси может быть арестован любой и по любому поводу. Причем признал никто иной, как бывший главный следователь Следственного комитета Дмитрий Довгий, под руководством которого открывались громкие уголовные дела против заместителя министра финансов Сергея Сторчака и заместителя главы Федеральной службы наркоконтроля генерала Бульбова. Хотя следователь Довгий, уволенный в ходе клановых разборок силовиков, публично заявил о том, эти уголовные дела были сфабрикованы, их фигуранты продолжают сидеть.

Продолжаются и многочисленные рейдерские захваты, последний громкий пример: рейдерская атака на аэропорт "Домодедово".

Неудивительно, что задачи создания независимой судебной власти и преодоление правового нигилизма – стали лейтмотивом первых выступлений нового президента Дмитрия Медведева. Эти задачи были с воодушевлением восприняты правозащитниками, которые тут же обратились к президенту с просьбой амнистировать политических заключенных. А дальше, Дмитрий Медведев столкнулся с явным дефицитом интеллектуальных и управленческих ресурсов, способных решить поставленные президентом задачи.

Оппозиция по Станиславскому традиционно заявила "не верю" и самоустранилась от дискуссии.

Прокремлевские СМИ, конечно, широко растиражировали заявления Медведева, но эксперты, обслуживающие Кремль, давно привыкли вместо исследовательских работ подсовывать власти пропагандистские материалы. Вот и на этот раз они по привычке свернули на накатанную дорогу псведопатриотических рассуждений на тему: "победа Димы Билана на конкурсе Евровидения как объединяющая национальная идея для россиян".

Бюрократия бойко отрапортовала президенту: "есть строить независимую судебную систему" и продолжила заниматься любимым делом – распределять и осваивать бюджетные деньги.

Граждане, по мнению российских социологов, по отношению к власти вообще руководствуются простым принципом: "не сильно нас доставайте и делайте, что хотите".
И, наконец, сами российские суды, пережившие со времен президента Бориса Ельцина уже несколько подобных кампаний, пока выжидают.

Тем не менее, Дмитрий Медведев по-прежнему выглядит как человек, твердо намеривающийся решить проблему, которую в России вообще никогда не удавалось решить. Даже великому реформатору Петру I. Как известно, однажды Петр решил-таки искоренить на Руси казнокрадство и воровство и приказал генерал-прокурору Ягужинскому издать приказ о повешении всякого, кто украдет хотя бы на цену куска веревки. Ягужинский иронически спросил: "Государь хочет остаться без подданных?" Петр засмеялся, махнул рукой и отменил свое повеление.

Однако новый президент РФ поставил задачу борьбы с коррупцией, которая за последние четыре года приобрела просто астрономический характер. По утверждениям оппозиционной прессы, дело дошло до того, что чиновники в Кремле торговали возможностью попасть на прием к Владимиру Путину.

В отличие от Петра I Дмитрий Медведев рассчитывает не столько на карательные органы, сколько на ту же самую прессу. Президент не только призвал журналистов выступить в крестовый поход против коррупции, но и отклонил принятые Госдумой драконовские поправки в закон "О СМИ", которые позволяли закрывать СМИ под удобным предлогом борьбы с клеветой.

Представители оппозиции весьма скептически относятся к способности Кремля ограничить коррупцию, справедливо указывая, что власть сама во многом коррумпирована. Однако объявленная Москвой война коррупции может иметь под собой и вполне прагматичный посыл: масштабное перераспределение собственности и финансов в пользу силовиков и новой номенклатуры закончено. Дальнейший юридический беспредел грозит не только благосостоянию новой элиты, но и самому существованию нынешней политической системы. Для решения этой задачи силовики вполне могут объединиться с высшей номенклатурой, чтобы установить хоть какие-то правила игры.

В этом же ключе, можно расценить и призыв "Единой России" подписать акт в интересах сохранения устойчивости политической системы. В пакт должно войти обязательство российских партий не принимать помощи от иностранных государств, "не заниматься экстремизмом и оголтелым популизмом".

В общем, все это похоже на попытки питерской группы законсервировать сегодняшнюю политическую систему и прекратить практику рейдерства – кто не успел, тот опоздал.

Дмитрий Скрябин, Москва

Версия для печати