Сериалы пришли в нашу жизнь довольно давно. Мы просто не сразу это поняли и до какого-то момента не отдавали себе в этом отчет.

Эпоха сериала как главного из искусств наступила тогда, когда в нашем доме появился ящик с окошком-экраном, когда он сделался центром вселенной, привязал нас к себе, превратился в главу семьи, и когда относительных размеров пространство, которое мы полагали свободным временем, стало хронометрироваться в зависимости от недельной телепрограммы. Мы (некоторые из нас, по крайней мере) пытались сопротивляться. Мы говорили: я не желаю быть к нему привязанным, я не стану бежать к этому ящику в час назначенный, да пусть горит огнем, я не раб лампы… Короче говоря, до какого-то момента власть сериала над нами ограничивалась свободой воли или представлением о ней. Но тут пришел Интернет с сопутствующими гаджетами, и оказалось, что сериалы и прочие телепродукты (которые все – вплоть до новостных выпусков – так или иначе стремятся к формату сериала), можно смотреть на сайте в любом удобном и не ограничивающем нашу свободу воли (или наше представление о ней) режиме.

Сериал, как всякий мейнстримный жанр, подчиняет себе все вокруг. Я думаю, формат этого разговора тоже, так или иначе, стремится к сериалу. Иными словами, он рискует стать такой длинной-длинной историей без начала и конца (или с концом и началом: зависит от того, какой тип сериала мы выберем по такому случаю).

А начнем мы с такой очевидной вещи как "анатомия сериала". Это своего рода "заставка", она нужна для того, чтобы по ходу было понятно, о чем мы в принципе говорим и что мы всякий раз имеем в виду.

Как это устроено

Не первым, но самым давним из приходящих в голову сериалов, наверное, были сказки Шахерезады, тысячу и одну ночь открывавшиеся заставкой о "дозволенных речах". В привычном нам смысле "1001 ночь" была не столько сериалом, сколько сборником: заставка и "пусковой механизм" сюжета был один, а герои во всех сериях разные. Но коль скоро это были сказки, то по большому счету это были одни и те же "формульные герои" и одни и те же "формульные сюжеты".

В принципе на сегодняшний день существуют две основные схемы телесериала: концептуальная и сюжетная. Правильнее было бы сказать: парадигматическая и синтагматическая, но стоит объяснить, в чем разница. В первом случае мы имеем тот самый формат "без начала и конца": задается исходная диспозиция, набор постоянных персонажей и некая система конфликтов и отношений. В каждой новой серии одни и те же персонажи в одних и тех же или типологически похожих декорациях разыгрывают сюжет, не сказать, что один и тот же, но в основных коллизиях он повторяется. 

Простой пример: детективный сериал с главным героем-сыщиком, - "Приключения Шерлока Холмса", "Коломбо", "Следствие ведут знатоки", "Улицы разбитых фонарей" и прочие многие. Мы знаем, как это будет: в начале преступление и загадка, в конце – наказание и разгадка. Герои будут действовать сообразно своему характеру (характер задан, это не меняется), предложенные обстоятельства всякий раз новые. Прелесть такого сериала в том, что его можно смотреть с любого места, у него нет временных ограничений, только пространственные. Впрочем, героев можно перемещать в пространстве. Механизм держится на узнаваемости характеров и конфликтов.

Второй тип сериала – сюжетный. Здесь все происходит как в длинном-длинном романе. Есть завязка, а значит где-то, пусть и в отдаленном будущем, наступит развязка и конец. Каждая серия – новая глава этой истории. Чтобы понять, что происходит в очередной отдельно взятой серии, нужно знать, с чего все начиналось … ну и краткое содержание предыдущих серий. Это еще называется "спойлер".

Наконец, существуют сериалы "смешанного" типа. Лучший (и самый актуальный на сегодняшний момент) пример – "Sex and the Sity": каждая серия представляет самодостаточную новеллу с "подхватывающимся" на нескольких линиях сюжетом, и это можно смотреть с любого места, однако есть некая канва, вполне традиционная. - Несмотря на исключительную "продвинутость" нью-йоркских девушек, на присущее им чувство юмора и общий толерантно-иронический тон, так или иначе, но все они изначально стремятся найти пару. И в конце концов находят то, что искали. 

Так устроены сериалы. А теперь о том, как устроены мы и почему мы не устаем это смотреть.

Почему мы это смотрим

Есть всего две вещи, на которых держится интерес, и на которых собственно стоит сериал. Это повторение и изменение. Повторение вырабатывает привычку, а изменение ее стимулирует. Нам всякий раз нужна какая-то новость, но мы не всегда понимаем, что самая потребность в утренних или вечерних новостях – привычка. И мы не замечаем, что новости в большинстве своем одни и те же: действующие лица или декорации могут меняться, сюжеты неизменны.

Механизмы сериалов в разной степени используют эти две кнопки. Сериалы первого типа – те, которые без начала и конца, "концептуальные", - работают на привыкании: мы "подсаживаемся" на одни и те же мизансцены, постоянные герои становятся членами семьи, и мы радуемся, когда снова, в 129-й раз, видим трубку Холмса и клетчатое пальто Ватсона, старый плащ Коломбо или новую трость доктора Хауса. Мы счастливы потому, что они снова с нами. Они уже стали привычной частью нашего мира и всякий раз нам важно знать, что они никуда не делись. Все на месте, все в порядке. Без них наш мир неполон.

С сюжетными сериалами сложнее. До какого-то момента срабатывает интрига. Иными словами, нам не безразлично, что там с ними дальше будет: разведется дон Педро со своей просто Марией или рабыня Изаура выпьет яду после нового предательства злодея Карлоса, жив ли Сиси и какие новые потрясения ждут маленький американский городок имени Санта Барбары (если вы еще помните, о чем я).

Впрочем, уже в "Санта Барбаре" наметилось какое-то движение. Мы еще не понимали, какое именно, но тогда, в дремучие 80-е, когда не из чего было выбирать и когда сразу после богатых, которые плачут, пошел первый русский сериал про Леню Голубкова, "Санта Барбара" казалась прорывом. И мы, помнится, рассуждали о концептуальной разнице между соуп-оперой американской и латино-американской. Вторая держалась на архетипах, т.е. на старых как мир сюжетах о разлученных и обретающих друг друга близнецах, подкидышах, которые неизменно оказываются наследниками миллионов, на вечной борьбе Добра со Злом, при этом Добро в облике гонимой сироты неизменно побеждало, а Зло низвергалось куда ему положено. А в американских сериалах не было абсолютных злодеев и абсолютно безгрешных ангелов.

Бесконечное действо "Санта-Барбары" поддерживалось странным мерцанием персонажей. Отстав от сюжета месяца на два, вы с недоумением обнаруживали, что никого не узнаете и ничего не понимаете: злодей уже как бы и не злодей, обиженная сирота или вдовица чинит козни, эти люди стали неузнаваемы даже внешне: актеры мельтешили, пропадали, играли в очередь, мир опознавался по именам собственным – вполне по Хемингуэю. В принципе, сама идея о том, что мир изменчив, что люди и роли не обязательно стереотипны (даже при том, что сюжеты остаются в поле архетипическом), что Добро и Зло могут меняться местами, - был большим шагом вперед в сравнении с мексиканской матрицей.

Следующим шагом на этом пути был "Твин Пикс", не к ночи будь помянут. - Все говорят, что любовь движет миром, а я вам покажу, что страх движет миром, сказал в одном из интервью его легендарный создатель, и в общем он сдержал слово. Это был мистический абсурд (собственно, жанр определяется именно так: мистический сериал абсурда!), никто не понимал ничего и от серии к серии понимал все меньше. Когда все кончилось, мы так и не узнали, кто убил Лору Палмер.

Оказалось, что такой сериал тоже может быть, - без развязки, или как говорят литературные теоретики: "с открытым финалом". Потом стали возможны эксперименты формальные: нам показали, что можно смешать гангстерский детектив с семейной психотерапевтической соуп-оперой ("Клан Сопрано"), что можно сделать римейк "Деревенского детектива" с говорящей собакой, произносящей письма "глубокоуважаемой Катерине Матвеевне" ("Участок"), что можно, наконец, вывернуть наизнанку медицинские сериалы a la "Скорая помощь" и из мыльной оперы спасения получить черный детектив. – "House M.D.", "Доктор Хаус" фактически прием в приеме, сериал в сериале. Черный герой-скептик беспрестанно смотрит наивные мыльные оперы вроде "General Hospital". Доктор-манипулятор, демонический шут Хью Лори заступил место красавца и душки Джорджа Клуни. Идея поначалу кажется невероятной: спаситель может быть циником, говорят нам, но парадокс не в этом. Парадокс в том, что мы беспрекословно поверили в это на 7-й минуте первой серии первого сезона.

Mexico forever

Итак, мы выяснили, почему мы их смотрим, какие они бывают, и что с ними произошло за последние 20 лет. Следующий (и последний, наверное) вопрос: что они делают с нами? 

Начнем с того, что разного типа и разного порядка сериалы мы смотрим по-разному, с какими-то сюжетами и героями мы себя идентифицируем (сознательно или нет), с какими-то идентифицируем не себя, а своих соседей или тех людей, которых нам показывают в "Новостях". Не секрет, что политику в телевизоре (а политика и политики живут исключительно в телевизоре, в жизни у нас все по-другому, и эти люди – по ту сторону зеркала) мы тоже мыслим в категориях сериала. И если российскую политику мы наблюдаем как некое конспирологическое действо: борьба спецслужб между собой, ликвидация ликвидаторов, президент и его двойник, - смысл пока не ясен, но на то и конспирология, чтоб до конца держать интригу, то отечественное шоу мы понимаем не иначе как мыльную оперу, причем самую архаическую из возможных – латиноамериканскую.

Мы неизменно ищем пары, нам всякий раз нужны черно-белые близнецы, "Виктор и …Виктор", злодей и спаситель нации, бандит и правдоборец, вероломный предатель и гонимая женщина. Сама по себе аналогия украинских политических страстей с мексиканским мылом – изрядный баян, т.е. она проговаривалась столько раз, что даже как-то странно повторять и фиксироваться на этой нехитрой идее снова и снова. Тут забавно другое. Сериалы, как мы успели заметить, со временем все же меняются. Сюжетная соуп-опера уходит в маргиналию, обращается, в лучшем случае, в дешевый и смешной ситком, между тем концептуальный формат рулит: лучшие сериалы последних лет – от "Sex and the Sity" до "House M.D." и "Кингдома" - держатся на диалогах, харизме героев и прочих неординарных вещах, как то талант сценариста… Там тоже можно обнаружить пресловутые архетипы, но они все же не столь однозначны и нужно приложить некое умственное усилие. Если нам предложат выбор между раскрепощенными нью-йоркскими девушками средних лет и бедными мексиканскими сиротами, что мы выберем?

Подозреваю, в вечерний прайм-тайм мы предпочли бы увидеть, как Кэрри выбирает очередную пару босоножек за 600 у.е. и обольщает Михаила Барышникова. Но в регулярном выпуске новостей мы опять в очередной 253-й раз увидим, что богатые тоже плачут, нам снова покажут черно-белую парочку, красавицу и чудовище, бандитов и правдоборцев, вероломного злодея и бедную гонимую женщину. Нам это не надоедает. Им тоже, что характерно.

Инна Булкина, Киев

Версия для печати