Украинцы - народ трудолюбивый и талантливый. Когда-то этих качеств было достаточно для достижения успеха, но в нынешнем мире одного этого мало. Важны и другие качества, и среди них то, что можно назвать смыслом жизни, или (если смотреть шире) системой ценностей. Ценности - это вещь неимоверно глубокая; глубже, согласно трактовке Пьера де Шардена, лишь гены.
Украинцы - жизнелюбы, а этим качествам обычно сопутствуют повышенная эмоциональность, доверчивость, искренность - то, что при прочих равных условиях делает людей счастливыми. Дарвин как-то сказал о себе: «Когда я был молод, то был эмоционален, а ныне я рациональная машина по переработке информации - и это равносильно потере счастья». Казалось бы, живи да радуйся, особенно если ты трудолюбив. Однако во всяком явлении наряду с плюсом есть свой минус. И некоторые народы, например китайцы, тщательно следят, чтобы Янь было сбалансировано с Инь, и, будучи, в отличие от нас, по-восточному рациональными, в сложных ситуациях выбирают так называемый третий путь, периодически достигая за счет этого феноменального успеха.
Иное дело украинцы с их жизнелюбием и гедонизмом. На крутых поворотах истории, в сложных переломных ситуациях они оказываются неимоверно уязвимыми. Так, если намечается судьбоносный поворот, то ломке подвергается и вредное, и полезное. Если для китайцев радикальные реформы - это перемены с обязательным соблюдением постепенности и преемственности (чего стоит симбиоз компартии и рынка!), то для нас это - «сжег все, чему поклонялся». И не случайно у нас первыми (за редким исключением) были разрушены передовые (по мировым критериям!) научно-технологические комплексы. Или возьмем колхозы. В Чехии подобные хозяйства, которые тоже были низкоэффективными, поэтапно коммерционализировались, институционально обновлялись и превратились в высокоэффективные. У нас же - мне это памятно - очередной премьер (нынешний Президент) дал клич: «Кто хочет увидеть последний колхоз - спешите, через неделю их не будет!» Под этот призыв (а его многие только и ждали) большинство колхозов было не только разграблено, но, что еще хуже, разгромлено.
Еще одно свидетельство нашей иррациональности и отсутствия на поворотах тормозов - реформа по рецептам так называемой шоковой терапии. Лозунги «Чем меньше государства, тем лучше!» или «Рынок все сам расставит!» были именно для нас (посттоталитарных) заведомо неприемлемы. Ведь у нас поначалу не было даже зародышей рынка, а государство именно в переходный период, в период макроэкономической необустроенности, должно было выполнять новую созидательную роль. Осознанный развал старого без замены новым как раз и привел к реальной власти мафию и криминалитет. И то, что Украина поставила рекорд по глубине и продолжительности падения (10 лет - 65% спада), было вполне объяснимо нашим менталитетом. (Кстати, о том, что произойдет крах, власть предупреждалась, причем не только доморощенными, но и западными экспертами, среди которых много нобелевских лауреатов.)
Неконкурентоспособность
Если вернуться к проблеме ценностей и смыслов, то следует отметить и нашу явную, но вполне извинительную (в хорошем смысле) неконкурентоспособность сравнительно с евроатлантистами (особенно американцами) по критериям рыночной успешности. Западный человек, особенно исповедующий протестантизм, превратил обогащение в главный смысл жизни, и его ажиотажное накопительство поглощает личность целиком. В этом отношении (как, впрочем, и в рационализме) украинец тоже не конкурентоспособен с человеком Запада.
Конечно, в условиях «доглобализационных» мы могли бы, будучи относительно изолированными, создать свой неуклонно улучшающийся мирок. Но в глобализационную эпоху это невозможно. Более успешный мир - и Восток, и Запад - неуклонно опережает нас. Это сопровождается торможением развития украинской экономики, в том числе из-за беспрепятственного перетока в более успешные миры плодов нашего труда через механизмы неэквивалентного обмена. Известно ведь, что доход от вложений в низко- и даже среднетехнологичные отрасли существенно (подчас многократно) уступает доходу от равноценных вложений в сегменты наукоемкие, то есть высокотехнологичные.
Конечно, у нас есть свое конкурентное преимущество в виде дешевой рабочей силы, притягивающей к нам (или подобным странам) инвестиции. Однако это «достоинство» лишь подчеркивает нашу ущербность. К тому же подобная «благодать» преходяща. В той же Западной Европе, в меру все большего распространения постиндустриальных укладов, ценность высококвалифицированной (а значит, дорогой) рабочей силы будет возрастать. Соответственно произойдет сворачивание спроса на дешевую рабочую силу. В итоге будут формироваться (как в объединении НАФТА в Америке) большие многострановые системы, состоящие из устойчивого (богатого) ядра и столь же устойчивой (бедной) периферии, где сосредотачивается все вспомогательное, то есть второсортное.
Естественно возникает вопрос: имеет ли все же Украина шанс войти в клуб успешных стран? Да, имеет. Условием является возобладание в ее структуре экономики знаний. Знания (имеются в виду знания прорывные), если они плотно срослись с экономическими реалиями, абсолютно конкурентоспособны, то есть их переиграть на каком-либо смежном поле почти невозможно. Тут же следует сделать оговорку: для Украины подобный результат достижим лишь во взаимодействии (и взаимодополнении) с Россией. Кстати, в ЕС (в отличие от нас) значение научно-технологического взаимодействия с Россией осознается. Уже в 2007 году руководством Евросоюза проектируется создание ОЕЭП (Общеевропейского экономического пространства) совместно с Россией. Кстати, без Украины. И одной из составляющих этого объединения будет единое научно-технологическое пространство. Россия в этой интеграционной ситуации интересна Евросоюзу достижениями в области фундаментальных наук; выгода России - в доступе к высоким европейским технологиям.
Глобализация перемен
Многое уже в обозримом будущем изменится. Ведь жизнь неуклонно убыстряется. Когда-то срок жизни великих империй (Рим, Египет и так далее) исчислялся тысячелетиями. Затем - столетиями, позже, как было с СССР, - десятилетиями. В условиях же глобализации колоссальные перемены происходят почти непрерывно на наших глазах. И это касается не только технологий, но и судеб великих стран. В этом отношении интересен такой эпизод: крупнейший советский политик Георгий Арбатов в момент развала СССР (а это «сработал» замысел США) написал своему коллеге и другу (бывшему Госсекретарю США) Генри Киссинджеру письмо следующего содержания: «Что вы наделали, вы обречены на гибель!» Казалось бы, результат должен был быть обратным - ожидался скачкообразный рост могущества и жизнеспособности США. В общем, так оно и вышло, но только в отношении могущества. Что же касается жизнеспособности, то тут результат оказался противоположным - таким, о котором предупреждал Арбатов.
Дело в том, что мировые державы, и об этом свидетельствует тысячелетний опыт, успешно переносят и войны, и другие бедствия, но ломаются и сходят с арены, когда достигают пика благополучия. Китайскому мудрецу Лао Цзы принадлежит высказывание: «Все превращается в свою противоположность». И это «превращение», то есть крушение, в странах происходит именно на пике успеха. Оказывается, что испытания комфортом и величием страна не выдерживает. Начинается вырождение нравов, распадаются браки, рушится былая трудовая этика, здоровые традиции заменяются формальными правилами, у коренного населения происходит демографическая катастрофа, страну поглощают «варвары», приносящие иные ценности. Резко снижается потенциал лидеров страны. Если же иметь в виду США, то здесь (кроме упомянутых трансформаций) следует особо выделить неприемлемый для планеты экспансионизм. Вот как об этом пишет в своей книге «Сингапурская история» кумир Соединенных Штатов, легендарный экс-премьер Сингапура Ли Куан Ю: «После распада СССР американцы стали такими же догматиками и евангелистами, какими были коммунисты». Но дело к этому не сводится; отчетливо наметилось, как это пророчили многие выдающиеся мыслители, общее ускоренное схождение стран Запада, включая США, с исторической арены.
Приведем на этот счет некоторые убедительные доводы и высказывания. В 2004 году прошла Всемирная конференция при ООН по демографической проблематике. Обобщающий, воплощенный в резолюции вывод был такой: «Евроатлантическая раса себя исчерпала. Она сходит с арены». Действительно, уже недалеко тот период (и он легко просчитывается), когда Лондон не будет английским городом, Париж не будет по преимуществу городом французов, Берлин - немцев и так далее. И это поглощение Европы народами Востока и Юга - не только этнические сдвиги. Изменится сама ценностная модель, а с ней - жизненные смыслы. В США крупнейшие южные штаты уже поглощаются мексиканцами, и вообще латиноамериканцами. ЕС, особенно страны ядра, также поглощается третьим миром.
Пойдем дальше: высокоразвитые страны ЕС, в случае преобладания в них мусульман, неизбежно уступят другим мирам свое техно-экономическое лидерство, поскольку ценности ислама накидывают узду на рыночно-ажиотажное поведение, а значит, на успех. Особенно поучительно наметившееся схождение с пьедестала Соединенных Штатов. Ныне Восток, при лидерстве Китая и Индии, уверенно перебирает на себя у Запада функции миросистемного ядра. В этой связи обращаю внимание на выводы Доклада по «Проекту 2020 года» Национального разведывательного Совета США. В нем говорится, что глобализация будет отныне не столько западной, сколько азиатской; что ТНК, которые хотят быть ведущими на мировом уровне, должны будут ориентироваться больше на Азию, чем на США и Европу; что ЕС к 2020 году рискует технологически отстать от Азии, а США лишь с трудом смогут удержать лидерство.
Факты свидетельствуют и о том, что трещит по швам главное достояние Соединенных Штатов и источник их имперской экспансии - финансовая система. Давно известно, что на грани катастрофы находится мировая валюта, представленная американским долларом. И дело не только в том, что из-за огромной массы виртуальных денег долларовый «пузырь» в любой момент может лопнуть. Резкое финансовое ослабление США проявилось и в том, что тремя четвертями совокупных мировых запасов валюты владеют уже азиаты - Китай, Япония, Индия и Южная Корея. Торговый дефицит Америки в 2005 году достиг $805 млрд.; и возник он «благодаря» азиатам. Внешний долг США достиг астрономической величины - $2 трлн. При этом Китай и Япония владеют 40% ценных бумаг США. В докладе делается вывод, что, подобно тому как XX век называют американским, XXI век - это век Азии во главе с Китаем и Индией. В свете этих перемен следует ожидать, что совершенно новые черты обретает глобализация, а это скажется на поведенческом стереотипе каждой страны.
Поведенческие стереотипы
Во-первых, в случае смены евроатлантической модели азиатской речь идет о конкурентной значимости уже не столько технологий, сколько ценностей. В США уже имеется прогноз об опережении во второй половине XXI века Америки Китаем. Но ведь Соединенные Штаты несопоставимо развитее технологично, чем тот же Китай. В чем же причина? А в том, что Китай, даже будучи технологически пока что отстающим, успешно догоняет США благодаря энергетике подъема духа и системе ценностей, переживающих свой ренессанс.
Во-вторых, на повестке дня планеты Земля стоит смена модели прогресса. Прогресс, по-видимому, утратит существенную часть своей экспансивности. Ибо альтернатива - нарастание планетарной катастрофы. Так, Америка, которая имеет менее 5% населения, поглощает 40% сжигаемого кислорода и примерно 30% всех потребляемых планетой мировых ресурсов. Представьте себе, если Индия и Китай будут с такой же интенсивностью перемалывать ресурсы и с такой же скоростью, как Америка, менять потребительские модели. Представьте, что американскую модель прогресса будут использовать Индия и Китай с их более чем двухмиллиардным населением! Для человечества и пяти планет не хватит.
Кстати, есть нечто мистическое в том, что сходят с арены в условиях нарастания экологических проблем именно цивилизации, которые ведут себя заведомо экспансионистски - вследствие своей экстравертности и ажиотажного, безостановочного потребительства. Приходят же в качестве планетарных лидеров цивилизации (конфуцианство, ислам) экологически щадящие, а то и просто консервативные (ислам). К тому же ислам - это чуть ли не кара Божья по отношению к высокоразвитым странам Запада, продуцирующим сверх меры потребительство и комфорт. Что же касается буддистского Востока, то там гармония человека и природы имеет статус культа. Это - свидетельство выхода на арену щадящих цивилизаций.
В-третьих, человечество, несомненно, приложит усилия (о чем мечтает Джордж Сорос), чтобы институционально обустроить глобальное (то есть внестрановое) пространство. В противном случае на мир может обрушиться катастрофа из-за дальнейшего нарастания виртуально-финансового хаоса и разрушительного эффекта внезапно лопнувшего долларового «пузыря».
В-четвертых, серьезное испытание (особенно в условиях поглощения Запада «новыми варварами») претерпит нынешняя модель демократии. По-видимому, успешные азиаты со временем сформируют по части демократии свою модель, которая окажется адекватной конфуцианским и буддистским (а может быть, и исламским) ценностям.
В-пятых, человечество консолидированными усилиями создаст механизмы, уменьшающие нынешние чрезмерные разрывы между богатыми и бедными. И это будет касаться не только разрывов «высокоразвитых» и «конченых» стран, но и внутристрановой стратификации. Ведь если этого не будет - а разрывы все увеличиваются, - то планетарное пространство покроется межэтническими и внутринациональными распрями и революциями.
В-шестых, под влиянием смены ценностей, а также опасностей, идущих от ажиотажного потребительства, радикально изменится потребительская модель. Азиатская непритязательность и интравертность сделают свое дело. Утопание в комфорте, как и безостановочная погоня за новинками, модными лейблами и марками, станет снова - как это было в период трудностей в Европе - предметом издевательств и насмешек. Как позорное поведение. В связи с этим я напомню, что в первые послевоенные годы в Германии, Франции и других странах Западной Европы кичиться богатством считалось недопустимым. И то, что, скажем, король Швеции ездил «на работу» на велосипеде - не было чудачеством.
Юрий Пахомов академик НАН Украины, директор Института мировой экономики и международных отношений
Версия для печати
