Украинская политика подчас производит очень странное впечатление. Вернее сказать, странно она выглядит почти всегда, но иногда бывает совершенно не адекватной. Похоже, что сейчас мы наблюдаем один из таких периодов. Напомню, что прошедшая неделя ознаменовалась несколькими политическими демаршами. Оппозиция посетила Президента, и он вдруг заявил о том, что... находится в оппозиции к власти - то есть, по сути, к самому себе. Фракции «Нашей Украины» и БЮТ выдвинули премьеру ультиматум, который содержит требования отставки разных чиновников и особенно милиционеров. Депутаты Партии регионов зачем-то блокируют трибуну, а оппозиция обещает не ходить больше на заседания парламента. Наконец, старые «приколы» вроде идейки досрочных выборов тоже никто не отменял. Иначе говоря, если судить о положении дел в стране по поведению политиков, то очевидный вывод состоит в том, что страна эта находится на грани коллапса.
Не меняют этого ощущения и «договоренности» между Президентом, премьером и спикером, которые были достигнуты в прошлую среду.
Стороны пообещали вернуться к универсалу как к основе политики Кабинета и создать общую комиссию по совершенствованию Конституции. Понятно, что этот «примирительный» шаг ничего не меняет по существу. Тимошенко, к примеру, в тот же день успела наговорить кучу гадостей в адрес Президента и заверила всех своих сторонников, что ее позиция остается неизменной.
Между тем объективная реальность говорит, что никакого особенного коллапса, сильно отличающегося в худшую сторону от того, в котором мы процветаем все эти годы, нет. Экономика работает, в ней даже где-то что-то растет, да и среди трудящихся незаметны революционные настроения.
Тем не менее политики ведут себя истерично и действуют исходя из этих истерических настроений. В чем же дело? Что побуждает украинскую элиту к такому неадекватному поведению? Попробуем разобраться.
Очевидно, что проблемы в нашей политике вызваны двумя основными факторами - сменой власти (от Кучмы - к «оранжевым», от «оранжевых» - к «голубым») и сменой политического режима (политреформа). Эти факторы не просто влияют на происходящее, но, похоже, имеют и кумулятивный эффект, усиливая друг друга. Собственно, нас должны интересовать не столько эти обстоятельства сами по себе, сколько то, как именно ведут себя административная машина и политическая элита под их воздействием, почему это происходит именно так и что из этого всего может получиться.
Факторы порождают тенденции поведения, которых, опять-таки, две. Первая - тенденция реванша, наиболее ярким представителем которой является Тимошенко со своей идеей досрочных выборов. Сюда же относится деятельность разнообразных политиков по ликвидации или «усовершенствованию» политреформы. Вторая тенденция более размыта. Она проявляется в тех действиях, которые основаны на идее «единой и неделимой» власти. Примером этой тенденции является мысль, высказанная одним из лидеров «Нашей Украины» - дескать, нужно сделать так, чтобы Рада принимала только законопроекты, одобренные оппозицией. Непонятно, правда, зачем тогда нужны большинство, парламентские выборы и все такое прочее. К этой же тенденции относится, как ни странно, рейдерство. Разумеется, во многом оно существует при непосредственном руководстве политиков. Но это явление было бы просто невозможным без ощущения слабости власти, некоего «переходного периода», в котором эта власть пребывает. Рейдеры уверены, что пока этот период не закончился, нужно действовать активно, невзирая на законы и прочие «условности». Кстати, мне приходилось слышать от многих предпринимателей мнение о том, что нынешняя власть слаба и с ней невозможно «решать вопросы». Особенно показательно, что эта характеристика применялась как к власти «оранжевых», так и к нынешнему правительству.
Очевидно, что в глубинной основе этих тенденций лежит представление о «настоящей» власти как полной и абсолютной в хозяйственно-административном, идеологическом и прочих смыслах. Такой была советская власть и в некоторой степени власть Кучмы. При этом публичные политические процессы, демократические процедуры, выборы и т. п. воспринимаются как мишура, необходимая для прикрытия «настоящего» дела. Вспомним, что Кучма называл «политикой» именно эту деятельность и совершенно искренне призывал не «заниматься политикой», а «решать вопросы по существу».
Чтобы лучше понять, что сейчас происходит, попробуем вспомнить, как выглядела политическая власть при Кучме, ведь во всех смыслах - в политическом и в системном - этот режим является точкой отсчета. К моменту закрепления системы а-ля Кучма в Конституции 1996 года первоначально достаточно однородная постсоветская бюрокартия разделилась на «группы по интересам». К тому времени эти группы уже не просто имели разные интересы, но и довольно активно высказывали их публично. При этом высказывались они на языке публичной политики в виде лозунгов, скажем, о необходимости «поддержки села», «защиты отечественного производителя», «приоритетных отраслей развития», а также разного рода «свободных экономических зон», «налоговых льгот» и прочей чепухи. За этим своеобразным арго читались совсем другие, более меркантильные вещи, о которых открыто говорить было нельзя. Кстати, рискну предположить, что постоянное раздражение Кучмы по поводу «политики» и противопоставление ее «делу» было вызвано простым непониманием кода. Кучма просто не понимал, что «на самом деле» имеют в виду те, кто говорит о правах человека, европейских ценностях и т. п. Отсюда и попытки (чаще всего удачные) заткнуть им рот должностями и, в качестве объяснения ситуации, легенда о стоящих за всем этим «американцах». Так вот - роль Кучмы сводилась к тому, чтобы, слушая весь этот «базар», принимать или не принимать те или иные решения. Для того, чтобы исполнять эту роль, и была придумана очень специфическая должность украинского президента. Кучма был арбитром в спорах между группами интересов. Заметим, что большинство претензий к Кучме состояло в том, что он плохо играет эту роль, а не в том, что она вообще не нужна.
После революции случилось сразу две вещи. С одной стороны, была одобрена политреформа, меняющая политическую модель и ликвидирующая должность арбитра. С другой - на должность, занимаемую Кучмой и созданную для Кучмы, пришел человек, которому все это было не нужно. Заметим, что режим Кучмы не был «придуман», скорее он возник естественным путем, как наиболее приемлемая для постсоветской бюрократии модель. Иначе говоря, существовавший порядок вещей для большинства чиновников и связанных с ними «бизнесменов» был не просто привычным, но единственно возможным. Поэтому первые роптания по поводу «безвластия» начались еще тогда, когда «оранжевая» власть была единой, имея в своем активе и Президента, и премьера. Когда же она разделилась на «оранжевого» Президента и «голубого» премьера, для многих стало очевидно, что настали времена безвластия. Особую пикантность ситуации придает тот факт, что говорить о «безвластии» в условиях практически полного контроля «донецких» както смешно. Тем не менее ситуация воспринимается именно так, лучшим доказательством чего является расцвет рейдерства.
Если вернуться к модели Кучмы для описания сегодняшнего положения дел, то оно таково. Представители групп интересов (включая и чисто политические) продолжают «базарить» на птичьем языке публичной политики - им не известны другие инструменты. Весь этот «базар» по-прежнему направлен к арбитру, которого больше нет и на роль которого пытаются сосватать то Ющенко, то Януковича. Коль скоро «гласа вопиющего» никто не слышит, он начинает кричать громче. Отсюда истеричность наших политиков и их действий. Они не привыкли, не умеют и не желают договариваться между собой, им нужен некий судья. Старая система больше не работает, и если в стране и есть кризис, то это кризис легитимности этой системы. Ее авторитета больше не признают, лучшим подтверждением чего, опять-таки, является рейдерство.
Заметим, что все без исключения крупные политики видят своей задачей реставрацию привычной модели Кучмы. Тимошенко действует по логике «сначала я победю, а потом переделаю систему власти», Ющенко - по логике «верну себе старые Кучмины полномочия», Янукович - «меняйте, что хотите, но главным буду я». При этом интересно вот что. Сегодня политическая власть отдаленно напоминает крайне несовершенную демократию. То есть ситуацию, когда должностные лица имеют власть в пределах своих полномочий, за пределы которых им не дают выходить. Такая система вполне может функционировать, и, что интересно, она и функционирует в тех областях, где ее трудно использовать для наживы. Как видим, эта модель не устраивает нашу политическую элиту, она не желает ею пользоваться. Элита понимает власть не как определенную функцию в общем механизме. Власть понимается как возможность действовать (или бездействовать) в любой ситуации по своему усмотрению, присваивая явочным порядком те или иные функции. Поэтому от деятельности нынешней элиты толку, очевидно, уже не будет. Чем закончится кризис легитимности, сказать пока трудно - он может тлеть долго, а может разрешиться довольно быстро, причем и без участия ныне действующих политиков и властных институтов.
Версия для печати
